Лучезарный Ангел

О том, как формировалась программа короткометражного игрового кино XXIII кинофестиваля «Лучезарный Ангел», мы беседуем с Николаем Флотским, экспертом по отбору фильмов короткого метра. «Вопросы создания семьи, взаимоотношений между супругами, родителями и детьми доминировали в этих картинах. Отсюда вытекает другая тема — идентичности человека: как он определяет себя внутри общества и внутри семьи как микрообщества», — отмечает Николай Флотский.

Николай Флотский (род. в 1992 году) — кинорежиссёр, фотограф и художник, работающий в игровом и неигровом кино. Выпускник Высших курсов сценаристов и режиссёров (мастерская Владимира Хотиненко, Павла Финна, Владимира Фенченко) и сценарно-киноведческого факультета Всероссийского государственного университета кинематографии имени Сергея Герасимова. Член Союза кинематографистов РФ. В 2022 году защитил кандидатскую диссертацию по специальности «Психология развития» в Российском государственном педагогическом университете имени Александра Герцена. В 2024 году окончил Норвежскую академию изящных искусств.

Лауреат международных и отечественных кинофестивалей. Автор фильмов «Птичка» (2017), «Теорема» (2019), «Обет» (2020), «Архимед» (2021), «Искусство помогать искусству» (2022), «Эфир» (2023), «Иммиграция в никуда» (2024), «Борис Свешников. Недосмотренный сон» (2025). Премьера его фильма «Теорема» состоялась на XXX Международном фестивале в Тромсё (Норвегия). На XI фестивале авторского кино «Киноликбез» этой картине был присуждён приз «Серебряный Жан-Люк» с формулировкой «За гуманистическое кино». Фильм «Эфир» получил специальный диплом жюри IV Международного фестиваля «Лендок» с формулировкой «За свежий концептуальный взгляд» и специальный приз «За лучшее освещение темы культуры» на XV фестивале «Северный Характер».

— Николай, в прессе пишут, что вы режиссёр, сценарист, продюсер, фотограф, художник-постановщик, и список можно продолжить. Это дань современному тренду на универсализм или реальная способность выполнять много задач? Кем вы сами себя считаете?

— Художником. Мой путь начался с изучения живописи в мастерской архангельского художника Александра Сергеевича Сверчкова. Затем было обучение на сценарно-киноведческом факультете ВГИКа, изучение лингвистики и психологии, и только потом я занялся кинорежиссурой. Для меня важна работа с образом и пластикой, поэтому нередко выполняю несколько задач одновременно.

— На разных кинофестивалях ваши короткометражные фильмы отмечали как гуманистические. Но вы до сих пор не участвовали в фестивале «Лучезарный Ангел»…

— Действительно, мои работы были представлены на многих отечественных и зарубежных фестивалях, но в «Лучезарном Ангеле» я не участвовал. В прошлом году работал в жюри DokuBaku International Documentary Film Festival — Международного фестиваля документального кино в Баку. А в этом году меня пригласили на «Лучезарный Ангел» в качестве эксперта по отбору короткометражных фильмов.

— Вам была интересна эта работа? Что она вам дала?

— Очень интересна! Я получил возможность просмотреть большое количество фильмов и в результате сформировал представление об общих тенденциях современной общественной мысли. На фестивалях не всегда успеваешь увидеть все картины, поэтому представление часто получается фрагментарным. А здесь мне как художнику удалось увидеть целостный срез. Я благодарен за этот опыт.

— Как была организована ваша работа по отбору фильмов?

— Я просматривал фильмы, писал рецензии, занимался этим практически всё лето. Всего на конкурс поступило 122 картины. На совместном заседании с Духовным экспертным советом кинофестиваля была составлена программа: в конкурс отобрали 33 фильма, во внеконкурсную программу — 15.

— В каких странах снимались эти фильмы?

— Прежде всего это российские ленты, но в конкурс также вошли картины из Ирана и Китая. Один из китайских фильмов ранее был представлен на 74-м Берлинском фестивале.

— Какие темы затрагивают отобранные вами фильмы?

— Темы разные, но можно выделить главную, с которой связаны остальные. Я сделал вывод, что это тема семьи: ее создания, рождения детей, взаимоотношений внутри неё — между отцом и матерью, а также между родителями и детьми. Отсюда вытекает другая тема — идентичности человека: как он определяет себя внутри общества и внутри семьи как микрообщества. Также достаточно полно представлена тема любви и взаимоотношений мужчины и женщины на разных этапах жизни — от подросткового возраста до зрелости.

— В чём, по-вашему, значение работы эксперта по отбору фильмов? Что зависело от вас при подготовке фестиваля?

— Так или иначе, именно от эксперта по отбору зависит, что увидит зритель. Я участвую в формировании конкурсной программы и распределяю фильмы по сеансам. Можно сказать, выстраиваю последовательность эмоциональных впечатлений, эмоциональную палитру зрителя.

— У вас наверняка были собственные требования к фильмам. Каковы ваши принципы отбора?

— Главное требование я всегда предъявляю к форме произведения. Кино — это визуальное искусство, поэтому в первую очередь обращаю внимание на техническое и художественное решение. Есть и другое требование, следующее из первого: форма должна быть в согласии с содержанием. Мне близко выражение Юрия Лотмана: «Форма формирует содержание». Есть глубинное тождество формы и содержания, делающее возможным выражение мысли в искусстве. Мне кажется очень важным и то, о чём говорят авторы фильмов, и то, каким языком они это делают. Можно говорить своим языком, а можно — заимствованным, и в кино это сразу чувствуется.

— В каком состоянии, на ваш взгляд, сейчас находится короткометражное кино? Создаётся впечатление, что этот формат становится очень популярным…

— Это верно. С одной стороны, сегодня снять короткометражный фильм технически проще и дешевле, чем полнометражный, для которого требуются совершенно другие затраты. С другой стороны, короткометражное кино в основном делают студенты или недавние выпускники киноинститутов. Работы молодых авторов зачастую более динамичные, яркие и самостоятельные. К тому же в производстве «короткого метра» задействовано небольшое количество людей, что нередко способствует чистоте и ёмкости высказывания.

— А что сильнее воздействует на зрителя — полнометражный фильм или короткометражный?

— Здесь трудно сравнивать, потому что дело не в продолжительности картины, а в её качестве. Есть полнометражные фильмы, которые не воздействуют на зрителя, и короткие, которые не оставляют никакого впечатления. Но бывает и наоборот: любой, даже самый короткий фильм может оставить глубокое впечатление и пробудить чувства, которые зритель будет переживать много лет.

— Какие из отобранных вами фильмов произвели на вас самое сильное впечатление — как на зрителя или профессионала?

— На меня произвели огромное впечатление фильмы «Осколки» (Россия, 2026) Арсена Аристакесяна, «Стрелок» (Россия, 2025) Армена Багдасаряна и «Соната» (Россия, 2025) Христины Повстяной. Они отличаются очень вдумчивым, уважительным изображением человека и его внутренней жизни. Фильм «Соната» очень короткий — всего три минуты, но за это время мы проживаем с героем целую жизнь.

— А есть ли в программе детские короткометражки?

— Да, есть. Это 10 фильмов, включённых в конкурсную и внеконкурсную программы. Я был очень рад и удивлён, что среди отобранных работ встретились фильмы о детях и подростках с особенностями развития. Например, «Стрелок» Армена Багдасаряна, где главный герой человек с синдромом Дауна, и «Привет, это я» (Россия, 2025) Виктории Беляковой о глухой девочке. Помимо семейной, в программе представлена и тема любви, которая не имеет возрастных границ.

— Как вы думаете, кая главная трудность возникнет у жюри при определении победителей?

— На мой взгляд, задача жюри будет заключаться не столько в том, чтобы выбрать лучший фильм, сколько в том, чтобы подчеркнуть важность одной из тем, раскрытых авторами. Тема семьи и личности представлена очень широко, и у каждого автора есть своё уникальное представление о том, что такое любовь и какие проблемы возникают в семье. Поэтому выбор жюри будет сложным.

— Что вы пожелали бы создателям доброго кино на будущее? Какие фильмы, на ваш взгляд, сегодня нужны массовому зрителю?

— Наверное, пожелал бы авторам обращать внимание в своих произведениях именно на человека и его жизнь — как бы парадоксально ни звучало это пожелание. Ведь каждый фильм рассказывает историю, и в нем есть персонажи, но зачастую они карикатурные, неестественные, «пластиковые». Зрителю важно видеть настоящих людей, их внутренние и внешние проблемы. Мне кажется, этим можно объяснить растущий интерес к неигровым лентам сегодня, представляемым в большом количестве на конкурсах, фестивалях. Я убежден, что есть потребность показывать реального человека в реальных условиях, не исключая при этом авторского взгляда. В кино сейчас чувствуется нехватка именно такого живого человека.

Беседовал Александр Трушин

«Миссия «Лучезарного Ангела» быть духовным ориентиром. Наша цель – не удивить или шокировать, а согреть, укрепить веру и показать, что добро имеет созидательную силу. Это кино не ради спецэффектов, а ради преображения человеческого сердца», – говорит эксперт Духовного экспертного совета кинофестиваля «Лучезарный Ангел» протоиерей Александр Овчаренко, клирик Патриаршего подворья храма святого благоверного великого князя Александра Невского при МГИМО МИД России.

Терапевтическое кино

– Отец Александр, как бы Вы оценили программу кинофестиваля «Лучезарный Ангел» этого года?

– Программа этого года получилась, я бы сказал, цельной. В ней нет «случайных» картин. Приятно и радостно видеть, что авторы уходят от поверхностного развлечения к серьезному осмыслению проблем человеческого сердца. Фестиваль представил кино разное по жанрам и форме, но единое в главном – поиске светлых моментов настоящей веры и реанимации подлинных человеческих ценностей. Их фиксирование и адекватная передача зрителю. Это программа, которая предлагает зрителю честный и глубокий внутренний диалог.

– «…Многие поищут войти, и не возмогут» (Лк. 13:24), – эпиграфом к следующему вопросу вспоминаются слова Господа. Почему и какие фильмы не допускались?

– Точные слова и хороший вопрос. Эти слова напоминают нам о евангельских тесных вратах, и для нашего фестиваля эти «врата» – духовно-нравственный ценз. Не допускались картины, где зло романтизируется, где грех и порок выставляются нормой или привлекательными. Убирались из конкурса те, которые развлекали, но не учили; те, в которых был сделан акцент на проблеме, но не было выхода. Не проходили отбор те ленты, которые оставляли человека в отчаянии без намека на покаяние и надежду. Фестиваль «Лучезарный Ангел» призван быть неким лазаретом, «социальным госпиталем», если хотите, а не рефлексировать над травмами общества, погружая зрителя в сопереживание через эпатаж и страсти. При этом нам пришлось отказаться от некоторых ярких работ. На православном кинофоруме нельзя оставлять пусть даже и талантливые работы, но связанные, хотя и косвенно, с безнравственной жизнью или греховными мотивами. Поэтому отбор Духовного экспертного совета был строг, но эта строгость продиктована заботой о зрителе.

Не ради спецэффектов, а ради преображения человеческого сердца

– Как можно обозначить миссию нашего кинофестиваля по сравнению со светскими кинофорумами?

– Светские кинофорумы чаще всего оценивают актуальность повестки, эпатаж, кассовый потенциал или чистое новаторство формы. Миссия «Лучезарного Ангела» – быть духовным ориентиром. Мы ищем кино, которое помогает человеку оставаться человеком, не скатиться в скотское состояние, пробуждает совесть и напоминает о Боге. Наша цель – не удивить или шокировать, а согреть, укрепить веру и показать, что добро имеет созидательную силу. Это кино не ради спецэффектов, а ради преображения человеческого сердца.

– Могли бы привести пример?

– Это всего лишь одна-две-три ленты из более чем полутора сотен отобранных лент. Вот, например, название фильма «На расстоянии» (Россия, 2025) обыгрывает знаменитую строчку Есенина «большое видится на расстоянии» – для главного героя именно издалека, из США, Россия становится тем самым притягательным местом, где он обретает семью, друзей и дом. Он счастлив. И его родители, которые тоже приняли православную веру благодаря своему сыну. Удивительно! Хороший фильм, искренний, без идеализации. Это не глянцевая сказка об успешном дауншифтинге. Авторы честно фиксируют трудности большой семьи, шероховатости быта и сложности культурной адаптации. От этого история Джейкоба (Александра) ощущается как жизнь, а не сценарий. Режиссеры Марина Труш и Владимир Самородов смогли избежать банальной агитации или лубочного изображения Православия и русской глубинки.

А еще, допустим, очень важна тема Любви и любви, Божественного и человеческого. Во многих фильмах – как пример, в короткометражках «Сон в синем небе» (Россия, 2025) режиссер Марина Несмелова или «Снежинка и снеговик» (Россия, 2026) режиссер Виталий Суслин, – это становится главным мотивом. Хотя и подается не прямым вопросом в лоб, что особенно ценно. Да, противоречивым и парадоксальным образом, что и захватывает внимание зрителя. Собственно, так и выполняется главная задача искусства – дать постановку вопроса, а не артикуляцию заранее найденного ответа. После окончания просмотра многих работ они продолжают жить внутри и подталкивают к размышлению. Это очень важно.

Господь ждет покаяния от каждого человека в любой момент его жизни

– Отец Александр, как Вы думаете, должно ли жюри учитывать в целом фильмографию номинантов в призеры? Вспомнилось, как в 2010 году дали Гран-при режиссеру Николаю Хомерики за фильм «Ночь длиною в жизнь». Мы тогда запускали «Вестник доброго кино», разумеется, разместили фото главного лауреата на обложке.

Отсмотрев тогда его предыдущие работы и несколько ужаснувшись, дала все же название материалу о нем «Идти к Свету сквозь темноту». Но вот глянула, чем сейчас занимается, – снимает сериал «о человеческих пороках и грехах», как сам же и говорит, пусть и называет их «неправильно поставленными целями».

Фестиваль как-то может влиять на творческую траекторию участников? Может, есть какие-то методы, о которых стоит подумать?

– Вы знаете, Господь ждет покаяния от каждого человека в любой момент его жизни, и путь человека, а тем более художника, часто бывает извилистым. Мы оцениваем конкретное произведение, здесь и сейчас. Если режиссер соприкоснулся с Горним миром или хотя бы повернул в его сторону свое лицо и внимание зрителя, то есть снял добрую картину, фестиваль имеет право его поддержать. Мы не можем «запереть» автора в его прошлом.

Что касается влияния на творческую траекторию: фестиваль – это не административный рычаг, мы не можем диктовать режиссерам, что снимать дальше. Но мы создаем пространство поддержки! Творческий человек часто уязвим, и когда он видит, что его светлая работа нужна людям, это может стать для него внутренним компасом. А то, куда он повернет завтра, – это уже вопрос его личного выбора и его личной ответственности перед Богом.

Экран снова учится говорить со зрителем на языке милосердия

– Могли бы Вы выделить тенденции современного кинематографа на основе тех фильмов, что заявлены для участия в кинофестивале «Лучезарный Ангел» этого года?

– Главная, я думаю, ценная тенденция – это возвращение интереса к духу человека, к его внутреннему миру, а не к внешним обстоятельствам. Кинематографисты стали чаще обращаться к темам семьи, преемственности поколений, верности и умения прощать. Чувствуется усталость от холодного цинизма. Авторы ищут ответы на вечные вопросы: как сохранить любовь в кризисные времена, где найти опору, когда привычный мир рушится. Экран снова учится говорить со зрителем на языке милосердия.

– А если говорить не только о содержании, но и о киномастерстве? Как его оценивают на фестивале?

– Доброе намерение автора не оправдывает плохую режиссуру или слабую актерскую игру. Слово о главном и едином на потребу (Лк. 10:42) с экрана должно быть профессиональным. Поэтому эксперты оценивают кино во всей полноте: драматургию, операторскую работу, органику актеров, звуковое решение и даже титры. Доброе кино не должно быть скучным или сделанным по принципу «остатка». Напротив, высокая христианская идея требует и высочайшего художественного воплощения, чтобы слово (образ, идея или мысль) автора находило отклик в сердце современного, искушенного зрителя.

Нужны фильмы-утешения, которые дарят надежду

– Каких фильмов, на Ваш взгляд, сегодня не хватает? 

– Сегодня остро не хватает глубоких, но при этом светлых картин для подростков и детского кино. Переходный возраст – время тяжелых внутренних кризисов, и ребятам нужны киногерои, которые проходят через испытания, но не ломаются и не встают на путь цинизма. А для детей – качественного развлекательного, но нравственного контента. Также не хватает умных семейных фильмов, которые после просмотра хочется обсудить тремя поколениями: детьми, родителями и дедушками с бабушками. Нужны фильмы-утешения, которые дарят надежду.

– Могли бы вы оценить, как фильмы кинофестиваля могут влиять на зрителя, тем более молодого, – в чем помогать, чему способствовать?

– Молодежь остро чувствует фальшь. Фильмы нашего фестиваля не читают нотаций, они показывают живой опыт, нерв, искренний поиск. Хорошее кино способно стать для молодого человека «детоводителем ко Христу», другом, который подскажет, что он не одинок в своих переживаниях. Оно помогает развивать эмпатию, учит сострадать, задумываться о последствиях своих поступков. Кинематограф «Лучезарного Ангела» – это, если хотите, прививка от душевной черствости и эгоизма.

В военном кино в фокусе сохранение человечности посреди ада

– Отец Александр, какова была, на Ваш взгляд, цель киноповествования о Великой Отечественной войне и какую цель ставят кинематографисты сегодня? В чем отличие (или сходство) показа войны тогда и сейчас?

– Советское кино о войне, созданное фронтовиками или «детьми войны», при всем его трагизме было пронизано великой верой в Победу и торжество жизни! Это был взгляд изнутри подлинного подвига. Сегодня кинематографисты решают другую задачу – сохранить историческую память и попытаться осмыслить тот масштаб духовной силы, который помог нашим предкам выстоять. Сходство в том, что лучшие картины и тогда, и сейчас показывают войну не как красивый боевик, а как страшную трагедию, где главным остается сохранение человечности посреди ада. Отличие же в том, что современным авторам иногда не хватает той тихой, негромкой правды, которая была у советских режиссеров, сегодня они порой увлекаются внешней масштабностью в ущерб внутренней драме.

– Какие фильмы из программы этого года Вам лично понравились? Что вы рекомендовали бы молодежи для семейного просмотра?

– Знаете, программа настолько хороша, что трудно выделить что-то... Да, у меня есть свои личные «победители» по номинациям, но не хотел бы выносить на публику. 

Для семейного просмотра я бы выделил анимационные и игровые ленты. 

Прихожанам, для общего просмотра всем приходом, я бы советовал блок документального кино.

А молодежи я искренне рекомендую обратить внимание на конкурсные короткометражные ленты – дебютанты и молодые режиссеры говорят на динамичном, современном, но при этом ясном и честном языке.

Беседовала Ольга Орлова

На площадке XXIII Международного благотворительного кинофестиваля Доброго кино «Лучезарный Ангел» пройдет мастер-класс, посвященный 225-летию со дня рождения Владимира Даля. Проведет его художник Петр Скляр, основатель проекта «Словографика», в основе которого лежит создание иллюстраций к русским пословицам и поговоркам.

Петр Скляр родился в 1986 году. В 2008-м окончил факультет журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова, но увлекся не журналистикой, а рисованием. В 2013 году основал проект «Словографика» по созданию иллюстраций к русским пословицам и поговоркам. Сегодня Петр Скляр — автор трёх иллюстрированных художественных альбомов: «Словографика» (2016 г.) и «Русские пословицы и поговорки в иллюстрациях» (февраль и декабрь 2019 г.), лекций по фольклору и русским пословицам «„Словографика“ и русский культурный код в XXI веке». В 2022 году начал новый проект «Словографика ZOV», посвящённый героям специальной военной операции.

— Петр, что значит имя Владимира Ивановича Даля для современной России?

— Владимир Иванович Даль оставил нам колоссальное наследие в виде «Толкового словаря живого великорусского языка». И, кроме того, создал двухтомник «Пословицы русского народа», в который вошло более 30 тысяч выражений. Эти труды имели огромное значение не только при его жизни, но и сейчас – для всех, кто с этим материалом работает, кто интересуется нашим языком: в первую очередь современных писателей, сценаристов.

Это поистине подвиг ученого: собрать крупицы нашего языка, обработать, каталогизировать и опубликовать. И надо вспомнить, что это происходило во времена, когда не было интернета, а самым быстрым способом передвижения считались почтовые лошади. Это просто невероятно, как человек, который при этом еще и служил, был сначала военным моряком, потом военным лекарем, чиновником по особым поручениям, управляющим удельной конторой, посвящал себя русскому языку. Он обладал огромной трудоспособностью, и у него сложился очень системный подход к исследованиям: Даль умел, как скульптор, отсечь все лишнее, чтобы сосредоточиться на главном.

Если бы не его труды (я имею в виду сборник пословиц), то далеко не факт, что состоялся бы и мой проект.

— Как вы думаете, насколько наш современный язык отличается от «живого великорусского» языка Владимира Даля?

— Безусловно, отличается. Мы живем в довольно непростое время с точки зрения и заимствований иностранных слов, и замещений. Но и в эпоху Владимира Ивановича их было немало. Сейчас это, в основном, англицизмы, а тогда были распространены заимствования немецких, французских слов и выражений. Хотя, конечно, с точки зрения внутренней наполненности, богатства культуры наше время не самое лучшее. И перед нами, наследниками культуры, потомками Владимира Ивановича стоит задача помочь его труду не просто сохраниться (он уже сохранен в библиотеках, в музеях, в электронных архивах), а именно дать новую точку входа в нашу жизнь, познакомить с ним современную аудиторию. В этом я и вижу свою скромную миссию. Помимо того, что мне просто нравится рисовать, находить образы для пословиц, проект «Словографика» является просветительским.

— Сегодня наше общество далеко не однородное. У каждого поколения свой набор слов, у каждой профессии тоже. Вы же знаете, как говорят айтишники: «фича», «апруф», «дебажить». Существует ли вообще сегодня общий русский язык?

— Да, но мы же все-таки понимаем друг друга. Значит, говорим примерно на одном языке. Другое дело, что, как вы правильно заметили, есть большое количество различных жаргонизмов, неологизмов, «узкопрофильных» выражений. Это значит, что язык живет, пополняется новыми выражениями, новыми словами. А уж какие из них переживут хотя бы один век и останутся в обиходе, покажет время.

Сегодня, например, появился жаргон или даже, скорее, «профильные выражения» наших воинов, которые могут обогатить нашу культуру. Например, «пот артиллериста сберегает кровь пехоты». Или вот такое полушутливое выражение: «саперы ходят медленно, но лучше их не обгонять». И если отбросить улыбку, в этих словах и глубокий смысл, и ирония, которая вообще свойственна русскому человеку.

— Как, на ваш взгляд, современные технологии влияют на нашу культуру и язык?

— По-разному. Все зависит от того, в чьих руках находятся технологии. Если, например, дать искусственный интеллект в руки патриотически настроенному, русско-ориентированному, созидающему человеку, то он поможет сделать благое дело.

Например, создать яркий ролик о знакомстве Даля с Пушкиным, о чем крайне мало известно, но можно интересно пофантазировать. Он порадует всех, кто любит нашу культуру, литературу. Если же технология попадет в руки к человеку с деструктивным мышлением, результат будет противоположным. Так что, если у нас есть возможность этим пользоваться, то необходимо по возможности идти в ногу со временем. Иначе мы рискуем проиграть очень важное соревнование. Если мы не предложим свое современное видение нашей культуры, то за нас это обязательно сделают другие. Свято место пусто не бывает.

— Но ИИ и нейросети предлагают нам тексты, состоящие из штампованных фраз. Это совсем не живой, а искусственный русский язык. И, кажется, мы тоже начинаем на таком языке говорить. Не так ли?

— Возможно. Думаю, чтобы «машинный язык» меньше влиял на человека, надо с детства читать русскую классическую литературу, изучать нашу историю. Гуманитарные науки воспитывают личность. Но специалист, сочетающий гуманитарные и технические знания, будет более конкурентоспособным на рынке труда.

— В одном из интервью вы говорили о том, что начали заниматься диджитал-рисованием. Что эта техника даёт художнику?

— Она позволяет за короткий промежуток времени создать рисунок или книжную иллюстрацию. Сегодня, если у художника случается какая-то ошибка, можно буквально в несколько нажатий клавиш ее исправить. А мастерам, писавшим красками, приходилось перерисовывать недельный, а то и месячный труд. Тут я тоже призываю идти в ногу со временем, осваивать новые технологии. Как я уже сказал, все зависит от того, в чьих руках они находятся.

— После пословиц вы увлеклись стикерами. Почему?

— Не то чтобы увлекся, это случилось просто по ходу дела. Я подумал, что с помощью стикеров можно сделать еще один продукт, создать дополнительную ситуацию встречи молодого человека с пословицей. Я сделал около тысячи стикербуков (альбом или книжка, где собраны наклейки. – Ред.) на продажу. Мы с издательством немножко заработали, при этом тысяча человек познакомилось с пословицами.

— У вас нет ощущения, что отказ от традиционной техники рисования может нанести ущерб восприятию живописи?

— Возможно. Но академическое художественное образование требует кропотливой учебы в течение семи-восьми, а то и десяти лет. У меня сейчас такой возможности нет, но есть большое желание иллюстрировать пословицы. Поэтому я продолжаю работать в технике диджитал. Она позволяет обойти некоторые «острые углы» и восполнить нехватку классического образования.

— Вы автор проекта «Словографика». Наверное, не всем понятна его суть. Объясните, пожалуйста, что это такое.

— Это смесь классического академического рисунка, геральдики и эстетики векторной графики. Как раз то, что есть в «диджитал-рисовании». Плюс еще и графика. Это преимущественно черно-белые рисунки, монохром. Иногда я акцентированно добавляю цвета, чтобы обратить внимание зрителя на тот или иной элемент иллюстрации. А слово, пословица – это составляющая рисунка. Графический образ помогает раскрыть значение пословицы.

— Вы употребили слово «векторная». Что это за графика?

— Это графика, которая позволяет создавать изображение и в дальнейшем масштабировать его без потери качества практически до любого размера. Потому что она состоит из линий (в отличие от растрового изображения из цветных точек). И поскольку я работаю в графике, то для меня это идеальный способ иллюстрировать свои замыслы, идеи и переносить их на бумагу.

— Планируете ли вы на фестивале «Лучезарный Ангел» представлять свои работы? Знакомить с ними наших зрителей?

— Выставки как таковой не будет, но, поскольку мои мастер-классы и лекции заключают в себе демонстрацию большого количества иллюстраций, то для зрителей и слушателей это станет своего рода «виртуальным» посещением выставки с моими работами. Я постараюсь не только максимально подробно и доступно познакомить участников мероприятия со своими работами, но и вообще глубже рассказать о нашем драгоценном фольклоре.

— Тогда у меня к вам следующий вопрос: лубочные распечатанные картинки к пословицам были известны еще с XVIII века. Это называют народным искусством. Но картинки возникают не в народе (как, например, народные песни), их создают художники для типографской печати. Так все-таки: это народное искусство или искусство для народа?

— Сейчас очень изменилось понятие «народ» по сравнению с XVIII или XIX веками. 95% населения Российской империи составляли крестьяне, которые и назывались народом. Была прослойка солдат-рекрутов. Дворянство – процента два – два с половиной, и лубочные картинки предназначались не для него, а именно для народа. Но сегодня такой четкой градации населения по сословиям нет, поэтому, я надеюсь, что мои работы будут интересны для всех.

Сейчас можно говорить о разном отношении людей к нашей национальной культуре. Привлекают ли человека наша история и наши великие выдающиеся личности? Или ему милее герои современного западного кинематографа? Вот в этом происходит разделение. Надеюсь, что мои работы помогут тем, кто интересуется нашей культурой и еще недостаточно знаком с ней.

— Ваши работы продаются?

— Конечно. Если вы зайдете ко мне на сайт, то в разделе «Магазин» можно найти оттиски, их заказывают и потом размещают в домах, в офисах, на дачах. Это элемент интерьера, но одновременно не только украшающий, но еще и наполняющий пространство смыслом.

— Кого вы хотели бы видеть в зале на вашем мероприятии?

— Мои зрители и слушатели – все, кому интересна наша драгоценная русская культура и наше меткое, образное русское слово.

Беседовал Александр Трушин